Что будет после пандемии?

Сегодня, после года беспрерывной эпидемии и периодического карантина, почти во всех странах мира, можно подводить промежуточные результаты и, потихоньку, угадывать контуры постпандемического будущего.

По моему мнению, главной нечеловеческой жертвой Коронавируса стало Потребление. Евросоюз опубликовал данные, согласно которым, расходы жителей ЕС в 2020 году упали на беспрецедентные 18%. В это же время, сбережения выросли на 10%. Меньше новых машин (продажи упали на треть), очень мало поездок, меньше ресторанов и дорогой одежды и аксессуаров. Оптимист скажет, что люди, наконец стали жить по средствам.

А ведь Потребление – основа рыночной модели, в которой мы жили до сих пор. Реклама разгоняла и разжигала потребности, банки кредитовали потребителей, потребители платили розничным сетям, сети делали больше и больше заказов производителям и сервисам. Крутилось колесо Потребления, в экосистеме которого существовали производители, банкиры, ритейлеры и многие другие. Если сказать популистически (реальность, конечно, несколько сложнее и многоцветнее), богатые богатели, а бедные все больше погружались в кредитное болото, покупая то, что им не особенно и нужно, за деньги которых у них нет.

И, вот, пандемия, идеальным штормом ломает модель, строившуюся десятилетиями, буквально за несколько недель. Мировая экономика была на лопатках уже к апрелю 2020 года, в разгар первой карантинной волны. Спад ВВП исчисляется беспрецедентными двухзначными цифрами в развитых экономиках. Оптимисты, а все правительства ими являются, говорили, что все будет хорошо, и после быстрого спада, будет очень быстрый компенсирующий рост экономик. Сегодня декабрь 2020 года, и, мы находимся в разгаре второго карантина. Где то, впереди, забрезжил лучик всеспасающей вакцины (шучу), но люди продолжают болеть, а карантины продолжают быть в большей степени проблемой, чем решением.

Я не верю во всемирные заговоры, по очень простой причине. Их можно задумать, но, во всяком случае, пока, невозможно исполнить. Мир – сложный организм, живущий по законам исторического развития, и, воля группы людей в ней, как бы могущественны они не были – щепотка сахара в соленом океане. Главной движущей силой в мире является внутренняя логика системы, в которую превратилось человечество после обьединения его во Всемирную Сеть. И именно в ней, в Сети и во внутренней логике нужно искать причины и возможные сценарии будущего.

Роль условного Билла Гейтса, апологета вакцинации и любимчика конспирологов – не более, чем роль умелого серфера, заранее почуствовавшего нарастающую волну в этом океане, и, пытающегося взобраться на нее быстрее всех.

Скажу сразу, считаю, что возврата к допандемической модели потребления не будет. И, у этого есть много причин. Настолько много, что думаю, понять их все мы сможем только через много лет, разбирая на кусочки исторического анализа сегодняшний день. Словами Гумилева, абберация близости, иными словами, нахождение в гуще событий, не позволят нам полного  и беспристрастного анализа.

Но, предложу на ваш суд несколько из них:

Запад, или, как он любит себя называть «Свободный мир», старается предотвратить неизбежные экономические процессы, замедляя одни, и акселлерируя другие. Ведь то, что можно назвать потребительской экономикой – западное изобретение. Западные индустрии росли и укреплялись продавая товары и услуги, как своему населению, так и населению остального мира, от Опиумных войн в Китае до сумок Биркин. Но, по мере старения населения на Западе и роста технологической мощи Китая и других игроков, эта модель стала не только сбойной, но, и, по сути, канибаллистической для Запада. Агрессивный выход Китая на мировые рынки уже со своими, а не украденными технологиями, в последние годы, доминирование китайских высокотехнологичных товаров, а не ширпотреба, на западных рынках, символизировали не теоретическую, а реальную угрозу потери мирового доминирования.

Запад с его высокими социальными расходами, большим внешним и внутренним долгом, высокими потребительскими расходами и зарплатами, из главного бенефициара Потребительской модели, превратился в ее основную жертву.

И в этом смысле, подвернувшаяся под руку пандемия – это и угроза и возможность. Еще на первых этапах карантина из поведения Китая было очевидно, что быстрая «победа» над вирусом в отдельно взятой стране – политическая установка китайского руководства. Цель же, большой постпандемический экономический рывок, в рамках которого, китайские компании еще больше погрузят свои щупальцы в инфраструктуру, технологические центры и рынки мира, воспользовавшись кризисной слабостью последних.

Ответом Запада стала формирующаяся сегодня установка и даже программа, которую все чаще называют «Стратегической Автономией». Сродни Трамповскому лозунгу «Сделаем Америку Снова  Великой», эта концепция построена на снижении зависимости Запада от внешних технологий, товаров и услуг, на оптимизации «всемирной цепи поставок» (global supply chain). То есть, на отгораживании своих рынков от Китайской экономической экспансии. Очевидными способами это сделать являются перенос производств обратно из Азии в Европу, и, создание системы протекционных барьеров, антимонопольных, судебных и т.п. запретов и ограничений для китайских компаний.

И, пандемия, при таком подходе, уже не страшный враг, а добрый союзник. Фактическое снижение потребления было бы невозможным без нее, а значит, зависимость от внешних поставщиков оставалась бы непростительно большой. Западная демократическая система управления не позволила бы такого масштаба ограничений для граждан без катастрофических последствий. А постпандемическая программа развития и субсидий бизнесу – лучший способ оформить, как текущие субсидии бизнесу за непокупку китайского товара, так и будущие инвестиции в перенос производств обратно в Европу.

На заводе, который переехал из Германии в Китай в 1985 году работало 1000 дорогих немецких специалистов, и, он занимал гектар территории, и, это служило причиной перезда. А сегодня, благодаря автоматизации и цифровизации это – 30 человек на одной трети старой территории, и, пусть даже, они высокооплачиваемы, позволит себе их завод уже может.

И, здесь прячется еще одно обьяснение «странной» реакции Запада на пандемию. В результате новой индустриализации, вероятно, не будет массового создания индустриальных рабочих мест. Инжинеры, программисты, технологи, без сомнений. Но, рабочий у станка, вряд ли. А, значит, нет перспектив возрождения старой модели, когда рабочие заводов в большом числе, сами же, становились потребителями производимой продукции, в рамках гигантского потребительского цикла.

Поэтому, в Европе, все чаще звучат голоса о внедрении так называемого «безусловного универсального дохода». В Швейцарии проводился плебесцит, а в Германии даже запущен пилот, в одном из городов. Каждый человек, по этой концепции, получает гарантированный постоянный доход, условные 500 евро, прожиточный минимум, на который он может жить. Выглядит заманчиво, но на деле, это скрытое заявление о том, что работы не будет, и можете не ждать.

А изменение потребительских привычек, снижение расходов в результате карантина – хороший задел на завтра, когда придется столкнутся с этой новой реальностью, которая может потребовать затянуть пояса, как людям, так и правительствам.

Вы можете сказать, а почему, сегодня, и почему в такой форме? Ведь большая часть из вышеописанных проблем существует уже не одно десятилетие.

Посмею утверждать, что связано это с тем, что мы, наконец, как человечество, прощаемся с индустриальной эрой и входим в постиндустриальную, или информационную эру. В этот раз, по настоящему. Наступление эры информационных технологий регулярно обьявлялось еще с 80-х годов прошлого века. Но, именно пандемия стала спусковым крючком для информационной революции. Роль интернета в распространении информации про короновирус, его роль в новой модели удаленной работы, онлайн продаж и все остальное – триумф информационных решений над индустриальными. Гибридное, транзитное существование старых и новых форматов с большой скоростью сменяется доминированием цифровых решений и бизнес моделей.

Описанное выше, несомненное упрощение намного более сложной картины, но оно позволяет понять логику происходящего. Обьясняет, почему правительства ведут себя так как ведут, почему бизнес не взбунтовался и не устроил революцию, как он это сделал в 18-м веке во Франции, почему антиковидный протест имеет такую маргинальную форму.

Кто то может увидеть в вышеописанном элементы заговора. По мне, это исторический процесс, процесс цивилизации, с большим числом вводных и неизвестных, в котором элиты и корпорации, скорее изображают, что у них все под контролем, чем понимают, что вообще происходит. Но, подталкиваемые вперед непреодлимой силой изменений, подстраиваются, пытаются найти свою модель адаптации, а кое где и стать богаче и могущественнее.

Одним из очевидных выводов из вышеописанного выше (если, конечно, мой анализ содержит хоть крупицу правды), является рост риска войн и конфликтов. Мир, в котором будут строить стены, отгораживаясь друг от друга экономически, без сомнений, идеальное поле для ксенофобии и аггресии, для новой волны национализма. Также, описанная выше модель – прямой путь к дальнейшему расслоению между богатыми и бедными.

Картина, описанная выше, может показаться апокалиптической. Безработица, богатеющая элита, нищающий народ, войны. Возможно. Но, как оптимист, считаю, что описанное выше – это риски, а не судьба.

Ведь, происходящее сегодня, как бы катастрофически это не выглядело, содержит в себе и много потрясающего. Скорость, с которой сегодня развивается медицина беспрецедентна. Через шоковые изменения проходит школа, и, несмотря, на текущий коллапс образования, уверен, через несколько лет мы увидим новую модель школы. Цифровизация экономики откроет новые, невообразимые горизонты для бизнеса. И так далее.

Сегодняшние изменения, как и любые тектонические сдвиги такого масштаба, содержат в себе как гигантские риски, так и схожие возможности. Для людей, и для государств.

Как и почему Армения оказалась на Кавказе?

У каждого народа и территории есть то, что можно условно назвать исторической функцией. Совокупность этих функций, систему их взаимодействий в конце 19-го века, швед Рудольф Челлен назвал геополитикой.
Часто, находясь под силой воздействия момента, мы забываем про историческую составляющую происходящего, большую картину.
Например, в чем природа и где истоки армяно-азербайджанского конфликта? Для ответа на этот вопрос, в первую очередь необходимо разобраться с феноменом армянской государственности, и в частности, с одним ее интересным аспектом – географической миграцией армянского государства с Ближнего Востока на Кавказ.
Оставим в сторону мифические армянские государства древности, «от моря до моря», и карты, в большей степени отражающие мечты армянских монахов и диаспоры, чем политическую или историческую реальность. Рассмотрим более правдоподобную историю.
Исчезновение армянской государственности в 4-м веке – отражение конца Римского влияния на Ближний Восток. Римская провинция Армения достаточно долго играла роль буфера между Римской Малой Азией и Персией парфянской и Сасанидской. Ушел Рим, разделившись на Восточную и Западную Империи, и хрупкая конструкция армянской государственности на несколько веков перестала существовать.
Для того, чтобы заново появится на берегу Средиземного моря, в тысяче километров от сегодняшней Армении, под названием Киликия. Через 7 веков после Рима, с 11-го века, существовало сначала княжество, а позже и королевство, которое можно было назвать армянским. Как и римская провинция Армения, государство это было полунезависимым, и держалось исключительно на копьях и мечах Запада. Фактически, было форпостом для крестовых походов. Кончились Крестовые Походы, и, Киликия перестала существовать.
Следующие несколько веков, Армении снова нет. Но, к началу 18-го веку, на северо-востоке Европе поднимается новая историческая сила – Российская Империя. Родившись из азиатской Золотой Орды, Россия при Петре 1-м совершила гигантский разворот, став во многом частью Европейской цивилизационной парадигмы.
И, как много раз до этого, из темноты веков, снова возрождается удобный и своевременный армянский вопрос. Отделиться от мусульманского мира буфером, создать сателлит на границах Османской империи и Персии, придать легитимности территориальным захватам. Весь 18-й и 19-й век, шаг за шагом, Армения перезжала на Кавказ. Из Ирана, Месопотамии, Турции, Сирии, тонкими струйками в мирное время, широким потоком в годы войны, стекались армянские семьи. Им выделялись земли, давались торговые концессии, создавались условия для оседлости и интеграции в структуры империи.
Паралельно формировалась новая версии истории. Легитимность существования Армении на Кавказе оформляли вокруг существования армянских по религии общин в верхнем Карабахе, и, пытаясь привязать, кстати, достаточно неуспешно, армянскую государственность к древней стране Урарту. Паралельно рисовались древние карты и писались древние манускрипты. Все это, потихоньку сплелось в новую реальность на Южном Кавказе, в которой мы живем сегодня.
Вырисовывается совершенно очевидная зависимость. Армения появляется там и тогда, когда условный Запад воюет с условным Востоком. Геополитически, она – инструмент военной экспансии, в большей степени, и в меньшей степени государственое или национальное образование. Считаю, это – справедливое заявление, в силу того, что в периоды отступления Запада из региона, Армения, каждый раз, исчезала.
Есть один интересный факт, демонстрирующий вышесказанное. У армян нет своих исторических городов. Кварталы в чужих городах есть, от Иерусалима до Лос Анжелеса. А, вот, своих городов нет. Именно этим, во многом, объясняется вечный болезненный поиск легендарного Тигранакерта, древней столицы. Логика очень проста – если был царь Тигран Великий, значит должен быть и Тигранакерт. При этом, каких либо исторических свидетельств этому нет. Вот, и ищут соседи Тигранакерт, по всему миру. Есть минимум 4 кандидата на ‘Тигранакерт’ , последним из которых, последние 3 десятилетия, служила крепость Шахбулаг в Агдаме.
Арменизация и удревление города Ереван – анекдот в самой Армении.
Отсутствие своих городов – это причина, по которой, так упорно, армяне продолжают повторять, что Баку, Алеппо, Тбилиси, Стамбул, Сочи, Иерусалим и т.д. – древнеармянские города. Ведь, тип цивилизации в котором мы все ещё живём – городской. И, если, у народа, считающего себя ‘цивилизованным’, своих городов нет, это ставит под вопрос его собственную историческую мифологию.
‘Армянский геноцид’ и вечная возня вокруг него на Западе – инструмент сдерживания Турции и пасс форпосту, и, имеет очень косвенное отношение к гуманности и эмпатии. Закрытые глаза Запада на многолетнюю оккупацию Карабаха – из той же оперы.
Переезд Армении на Кавказ, в последние 200 лет, в рамках вышесказанного, совершенно закономерен. В античные и средневековые времена основное противостояние между Европой и Востоком проходило по Малой Азии и Ближнему Востоку. В новые времена, основным цивилизационным фронтом стала Российско-Османская граница, соответственно, Армения стала полезнее на Кавказе.
Именно этой простой логикой обьясняется то, что Российская империя больщую часть своего существования прямо или косвенно поддерживала агрессивные устремления своего армянского буфера. Это было логично и соответствовало ее государственным интересам. На разных этапах истории Арменией, как занозой в заднице у хозяев Ближнего Востока, пользовались и Рим, и Византия, Генуэзские торговые империи, французы и англичане времен крестовых походов, и многие другие.
Обижаться на Россию за то, что она тоже попользовалась Арменией, при схожих обстоятельствах – контрпродуктивно. Также повела бы себя любая империя с интересами в этой части мира. В этом смысле, фактор христианской солидарности, которым часто оперируют, существует, но он вторичен. Это можно ясно увидеть на примере отношений Запада с курдскими группами. Ведь, в последние десятилетия, именно они, не будучи в массе своей мусульманами, заняли ближневосточную нишу западных союзников, которую раньше, до переезда к нам на Кавказ, занимали армянские гособразования.
Гораздо полезнее оценить текущую ситуацию и создать карту текущих интересов больших игроков, и, попытаться смоделировать их поведение в ближайшие годы.
Во первых, имеем ли мы дело с той же самой Россией, которая 300 лет назад впервые появилась на берегах Каспия? Думаю не совсем. Россия последних десятилетий демонстрирует все больше и больше признаков возвращения к своим азиатским, ордынским корням. Связано это с двумя большими факторами. Первый – растущее тюркское население на фоне стагнирующего славянского. При этом, все прогнозы указывают на продолжение этого тренда в следующие десятилетия. Второй – слабеющая Европа. Европейская, западная составляющая российской государственности ослабляется с большой скоростью, вызывая серьезные трения вдоль ее западных границ. Процесс этот только начался, и, все еще сложно предугадать насколько далеко он зайдет, и не обратится ли вспять. При этом, инерция поддержки Армении может продолжатся еще долго, и, принести нашему региону немало бед. Нужно быть крайне осторожным.
Но, в большой картине, будущее России выглядит в большей степени в поиске союзнических отношений с тюркскими государствами Центральной Азии и Кавказа. Именно такой союз обеспечит северной империи устойчивое будущее и перспективу. На этом фоне, продолжение поддержки Армении будет обходится все дороже и дороже, и, становится все более бессмысленным. Оно уже является камнем преткновения в отношениях внутри ОДКБ, в частности в отношениях с Казахстаном. Время и демография, пусть и медленно, но работают на нас.
В этом смысле, Азербайджану правильнее и логичнее отложить (если не забыть) справедливые обиды на Россию 90-х, и активно работать с Россией 2020-х. Продвигать в политическом эстаблишменте, прессе и гражданском обществе северного соседа понимание вышесказанного.

Скифия, ключ к истории Азербайджана

Ключом к древней истории нашей страны, несомненно, является Скифское царство – малоизученное государственное образование (точнее серия гособразований), впервые отмеченное в письменных источниках, описывающих события 8-го века до нашей эры. Южные границы Скифии проходили в районе озера Урмия, северные – около азербайджанской Гянджи.

На пике своего могущества, скифы, совместно с мидянами, захватили Ниневию, и, даже брали дань с Египта. О них есть упоминания в Библии. В древнегреческих мифах, Прометей, подаривший людям огонь – титан и царь скифов. И, недаром, его кузен Зевс, в наказание, приковал его к скале на берегу Меотийского (Каспийского) моря. Также, Геракл – их первый царь и прародитель.

Элинны считали скифов «первыми людьми». Смею предположить, связано это с тем, что в глубинной памяти жителей Пелопонеса сохранились отголоски переселения значительной части их предков, известных в истории, как пеласги и дорийцы с востока из бескрайних степей Евразии. У современной науки накапливается все больше и больше свидетельств именно такой модели формирования населения древней Европы.

Скифское царство или страна Скифов, в той или иной форме, существовала на территории современного Азербайджана на протяжении более тысячи лет. После фактического поражения от мидян, скифы оттянулись к северу от Аракса, где и закрепились. Об этом факте можно судить, хотя бы по легенде о смерти Кира Великого, которого скифская царица Томрис победила и обезглавила в битве к северу от Аракса.

Следами скифского наследия в Азербайджане сегодня являются многочисленные топонимы. Кроме очевидных Шеки, Закаталы, убежден, что следами скифов являются и такие географические названия как Аракс, Гянджа, Казах, Товуз и многие другие.

Скифское царство, помимо его классического античного названия (Scythia), также была известна под своим библейским названием Ашкуз, и, иранизированным названием Сакасена. Смею утверждать, что и географический термин Арсак (он же арменизированный Арцах) – скифский топоним.

Одним из важных моментов истории становится 4-й век, когда к власти в Албании приходит скифская династия Аршакидов (для уточнения, термин Аршакиды означает титул, а не династическую принадлежность, и, албанские Аршакиды не были родственниками Парфянским, тоже, кстати, скифам по происхождению), а на территории к северу от Апшерона формируется Массагетское скифское царство. Скифское наследие в нашей стране со временем, к 7-8 веку, консолидируется хазарами, их цивилизационными и этническими преемниками.

Таким образом, мы говорим о, фактически, не менее 1200 лет истории скифов в Азербайджане. Скорее всего, еще дольше. Технически, это самое устойчивое этногосударственное образование в нашей истории, просуществовавшее дольше всех других. Кроме письменных свидетельств, топонимов и легенд, скифское наследие – это сотни археологических находок, курганов, украшений, тысячи атрефактов.

Так почему же столь очевидные и легко проверяемые факты, никак не отражены в официальной истории нашей страны? Ведь в наших учебниках скифы – захватчики, время от времени совершающие набеги с севера.

Ответ – политика. Заговор, если хотите.

У этого заговора, сформировавшегося в 19-м веке, и, окончательно осуществленного в 20-м веке, несколько целей.

Вначале, о глобальных целях.

Цель первая. Не позволить тюркским народам сформировать единую историческую концепцию, построенную на непрерывности их истории. Утверждается, что скифы исчезли в 5-м веке, и, на их месте появились гунны и хазары. При этом, тот факт, что гунны и хазары – носители скифской традиции, и, от римлян до 19-го века, во всех источниках писалось, что гунны и скифы – одно и тоже, просто игнорировалось. Тюрки – пришлые, и без истории. Куда делись скифы? Просто исчезли. Я не шучу, именно так звучит официальная версия.

Цель вторая. Обосновать претензию Западной цивилизации на восток. В соответствии с ней, скифы – индоевропейцы, говорившие на североиранских языках. Поэтому, экспансия на Восток – право Европы, возвращение исторических земель. При этом, тюрки – временщики и завоеватели. В связи с отсутствием каких либо доказательств ираноязычности скифов вообще, во всех книгах, как мантра, повторяется фраза «как известно, скифы были ираноязычны». Она появилась к середине 20-го века, и, путешествует из книги в книгу, уже много лет, при этом, ни одного свидетельства ее правдивости за эти десятилетия, так и не появилось. В то же время, генетические, археологические, культурологические и топонимические свидетельства преемственности скифской и тюркской культур продолжают увеличиваться.

Цель третья. Преуменьшить роль степняков в формировании народов и государств Европы. Ведь, в средневековых источниках, Ирландия и Шотландия – страна Скифов, Бургундия – страна гуннов. Также как значительные территории Германии, Польши, степи вокруг Дуная, не говоря уже от Причерноморье и Прикаспии. Скандинавия находилась под сильнейшим влиянием Степи в начале нашей эры, и это ярко отражено в ее мифологии. Европа на генетическом уровне боится Степь, потому что, предки самих же европейцев – степняки, когда то мечом и огнем захватили ее, поработив и уничтожив ее обитателей, и, если это произошло в прошлом, значит может произойти и снова. Именно здесь прячется корень иррационального страха, испытываемого Европой перед любой евразийской силой, от гуннов до России и Турции.

Кроме вышеуказанных целей глобального масштаба, историческое вранье, описанное выше, имеет и региональную логику. Игнорируя Скифское царство в Азербайджане, историки сдвигают его границы на север, за условный Дербент. При этом, искусственно увеличивается роль и география иранской и эллинистической цивилизации на нашей территории. По этой концепции, скифы не жили в Азербайджане, а осуществляли набеги. По ней же, когда античные источники пишут о том, что Кира Великого убили к северу от Араза, они все путают, так как Персия, «как всем известно», контролировала эту территорию, соответственно, наверняка, Кира убили в Центральной Азии, где действительно хозяйничали степняки.

По этой же логике, Прометей был прикован к скале у Меотийского моря не в Азербайджане, а где то на Северном Кавказе. Скифия античных времен, в интерпретациях современных историков стала отмечаться исключительно, как территория значительно далее к северу, твердо ассоциируясь с причерноморскими степями. Хотя, для этого нет оснований. Скифия в древних источниках – это, в первую очередь, библейский Ашкуз, существовавший на нашей територии, и, само слово «скиф» или «скуз» – калька с Ашкуз, в котором первая «а» – фонетический протез, свойственный семитическим языкам. Скифы Причерноморья попали на радар исторических источников гораздо позже.

Признать существование устойчивой степной государственной традиции в Азербайджане потребовало бы пересмотра всей выстроенной за последние два века лживой исторической концепции, согласно которой, Азербайджан и Малая Азия были захвачены и отюречены степняками в 11-м веке. Признание же этой «ошибки» и степной государственности на этой територии за 2 тысячи лет до этого, вызовет цепную реакцию, будет означать пересмотр древней истории как Азии, так и Европы, в принципе, и вызовет неминуемый крах классической исторической традиции в целом.

И, поэтому, ученые, подчиненные европейской империалистической исторической логике Скифию успешно не замечали, от греха подальше.

С большим сожалением, надо констатировать, что большей части учебников нашей истории место на свалке. Они не просто бесполезны, но, и очень вредны, являясь отражением периода нашей истории, когда мы, как народ, были в порабощенном, несвободном состоянии. А история, которой нас учили, была важным инструментом порабощения. Продолжать перепечатывать ее с небольшими правками, как это происходит сейчас – значит, наносить вред собственному народу.

Пора это менять.

О роли Хазарии в истории Азербайджана

Что общего между городом на севере Азербайджана и венгерским всадником 15-го века?

Хазария – одно из наименее изученных исторических государственных образований древности. Первая ассоциация, возникающая у любого русскоговорящего при произношении этого названия – «неразумные хазары» князя Игоря. Государственной религией Хазарии был иудаизм, и, зачастую, в Хазарии помещали новую родину, так называемого, потерянного колена израилева. Сегодня, набирают силу, также, теории о хазарском происхождении европейских евреев-ашкенази. За кажущейся странностью хазарской теории происхождения европейских евреев стоит, в основном, недооценка уровня исторических связей древнего Ближнего Востока и евразийской степи.

История Хазарии – ключ к пониманию исторических процессов на гигантской территории от Центральной Азии и Урала до Центральной Европы. В каком то смысле, она – недостающий элемент, который обьясняет многие странности классической исторической традиции в отношении раннего средневековья Европы. И тот факт, что она не изучена и исковеркана – вполне сознательная политика.

Хазария – прямой наследник скифской цивилизации, ее продолжение. Именно этот очевидный факт – основная причина, по которой роль хазар в современной интерпретации истории игнорируется. Ведь, практически вся европейская историческая концепция построена на «иранском» происхождении скифов. Без этого ключевого элемента, процесс формирования индоевропейской цивилизации, германских, славянских и иранских этносов выглядит совершенно по другому.

А между тем, хазары, номинально, появившись в 5-м веке на территории, совпадавшей с территорией, с которой бесследно исчезли скифы античных времен (приблизительно в то же время), продолжили жить скифской жизнью и носить скифскую культуру. C 6го по 10й века – времена подьема Хазарии, когда ее влияние и власть распространялись на гигантскую территорию от Поволжья до севера Италии.

Акациры – племя, попавшее в европейские исторические хроники 2-го века, известное тем, что принесло в Европу тюркскую военную традицию всадников – не более, чем искаженное Хазары. Акациры хозяйничали на территории от Волги до Италии в течении нескольких веков, воюя и заключая союзы с гуннами и другими племенами, пока не растворились в целом ряде европейских народов, ставших в будущем болгарами, итальянцами, поляками, румынами.

Но, даже, после их полной ассимиляции, память о них жила еще долгие века, в 15-м веке возродившись в венгерских вооруженных всадниках, части «Черного воинства» – гусарах, традиции, позже перенятой поляками и русскими. Цепочка акацир-хазар-гусар, совершенно очевидна, и, ее не замечают классические историки, исключительно, по политическим мотивам.

Другим языковым артефактом, оставшимся от хазар, судя по всему, является русский Казак, и, родственный ему Казах. В византийских источниках термины хазар и казах используются взаимозаменяемо. Некоторые историки считают, что казак – скорее тутул, чем этническая принадлежность, и, означает, «вольный». Данная романтическая версия имеет право на рассмотрение, хотя, я, например, сторник поиска этимологии «Казака» и Казаха в очень устойчивом и древнем этническом корне «сак», просуществовавшем не одну тысячу лет, и, являвшимся, по античным источникам, одним из самоназваний конгломерата степных народов, которые в истории известны, как Скифы.

О силе казахской или хазарской идентичности можно судить по тому, что сегодня, названием этого народа, давно сошедшим с политического пьедестала, себя именуют милионы людей в России (от Урала до Краснодара), Украине и Казахстане. Причем, это люди с разными культурными и этническими корнями.

Что, Хазария означает для нас, азербайджанцев (хазарбайджанцев, как нас называют туркмены)? Ответ, очень прост, и не очень приятен. Хазария – звено, которое было сознательно вырезано из нашей истории, с очень простой и политической целью – обьявить нас пришельцами на собственной земле.

К 4-му веку нашей эры, Албания, по ряду причин в современной истории называемой Кавказской, находилась под правлением скифской династии Аршакидов. Причем, античные историки подчеркивают, что данная династия – не та же самая, что и парфянская династия центральноазиатского происхождения, а является местный скифской. С большой вероятностью, это потомки тех самых скифов, которые после политического роста древнеиранских государств, отступили под их давлением с территории Южного Азербайджана и обосновались в Сакасене, территории севернее Араза, известной в греческих источниках как древняя Скифия – родина Прометея. Оно же – царство Томрис, победившей Кира Великого и остановившей ахеменидскую экспансию на север.

Этим достаточно очевидно обьясняется и последуюшее поглощение Албанией, по большей части располагающейся в горных районах страны, более низинных территорий Сакасены. Скифская династия распространила власть на своих этнических сородичей.

В это же время, на территории севернее Баку формируется Массагетское царство, еще одно скифское государственное образование, включавшее в себя северо-восток Азербайджана и большую часть Дагестана. Учитывая, что первые упоминания о скифах и Скифии в Азербайджане относятся к 8-му столетию до нашей эры, в связи с захватом ими Ниневии и нападении на Египет, мы говорим, о более чем 1000-летней скифской цивилизации на нашей территории.

При этом, классическая историческая концепция умудряется, раз за разом, определять существование скифов и родственные им племена в Азербайджане, как набеги северных кочевников. Тысяча двести лет (даже больше) набегов! И это при письменных и археологических свидетельствах устойчивой государственности, топонимах и династиях. У такой интерпретации, наглой и неприкрытой, единственная цель – омоложение степной составляющей нашей истории. Постулат о прерывистости, как азербайджанской, так и в общем, тюркской истории.

К 6-му веку скифы растворяются в тумане истории, и на этой же территории появляются хазары (на первом этапе, вместе с другим тюркским племенем, суварами, но, постепенно, выходя на первый план). Античным и библейским названием скифов Азербайджана был Ашкуз. Это название, производным от которого является Ашкеназ (принадлежащий Ашкузу) – одна из причин, по которой, еврейские исследователи происхождения европейских евреев вышли на Хазарию. Хазары – те же самые скифы, ашкузы, пронесли этноним на столетия вперед. Настолько, что на определенном этапе раннего средневековья территория Польши и частично Германии называлась Ашкеназ, она же Скифия.

Следующие века – время, когда Азербайджан становится границей между Халифатом и Хазарией. С переменным успехом, территория современного Северного Азербайджана переходит от одной стороны к другой, на протяжении 8-го – 10-го веков. Со временем, под давлением усиливающейся мусульманской империи, самой развитой и прогрессивной цивилизационной силы своего времени, хазары переносят центр своего государства из Дагестана на Волгу, и их прямое политическое влияние на территорию нашей страны уменьшается. Степь политически отступает из Азербайджана на несколько десятков лет, только для того, чтобы вернутся в виде огузов Альпарслана в начале 11-века.

Хазария отступает оставив за собой след из топонимов и гидронимов, от названия Каспийского (Хазарского) моря, до населенных пунктов Гусар, Сувар и Казах, а также многих других.

Из вышесказанного совершенно очевидно, что степная государственная традиция существует в нашей стране уже в 8-м веке до нашей эры, и, практически, беспрерывно продолжается на протяжении следующих почти 2-х тысяч лет, вплоть до момента, который, в классической интерпретации истории считается моментом окончательной тюркизации Азербайджана – захват его огузами-сельджуками.

Хазарское наследие в Азербайджане – прямое свидетельство беспрерывности процесса формирования азербайджанского этноса. Мы, как и наши соседи в Малой Азии, Центральной Азии и на Иранском нагорье – продукт смешения ближневосточной цивилизации Плодородного Полумесяца и Великой Степи, начавшегося много тысяч лет назад и продолжавшегося до новых времен. Хазария – всего лишь звено в этом процессе. Но выдернув его, получить полную картину не получится.

Почему дети играют в жестокие игры?

Чем отличается человек от животного?Наши дети играют в жестокие компьютерные игры и смотрят жестокие фильмы. Виртуальная кровь, ломающиеся кости, гиперреалистичное насилие современных компьютерных игр и кино – фактически, атмосфера, в которой они живут. Попытки родителей ограничить или запретить, закрыть, спрятать Интернет – главный канал в мир виртуальных зверств, имеют очень ограниченный эффект.

Миллионы обеспокоенных матерей и отцов по всему миру винят интернет в растущей жестокости нового поколения. Медиа ищет связь между компьютерными играми и терактами, стрельбой в школах и торговых молах, серийными убийствами. Ищут все. Но, пока, какой-либо научно обоснованной связи не нашли.

Смею предположить, что не найдут, потому что, как это не парадоксально, ее нет. Даже, наоборот.

Человек – часть животного мира планеты Земля. Класс млекопитающее, отряд Приматы, семейство Гоминиды, род Homo Sapiens. И, несмотря, на последние несколько тысяч лет и все попытки отгородится от этого факта, обернувшись в тонкую оболочку культуры, животное в нас не умерло, и прогрызается наружу при малейшей возможности. Наедине с собой и в толпе, человек – животное, иногда, даже дикий зверь.

Хомяки едят своих новорожденных, касатки убивают дельфинов, шимпанзе стаями нападают  на соседние стада себе подобных убивают и едят побежденных. В мире животных, жестокость – норма и способ выживания, а доброта – проявление инстинкта заботы о потомстве, не более.

В защиту Человека надо сказать, что уже достаточно давно, он культивирует в себе доброту. С помощью своего главного помощника и защитника от животного состояния – культуры, шаг за шагом, расширяет круг тех, кто может рассчитывать на его доброе отношение. С помощью основного инструмента – языка, придумал и внедрил в сознание такие концепции как любовь, сострадание, прощение и эмпатию.

Сегодня, несмотря на всю неоднозначность времени, в котором мы живем, эмпатия продолжает свой победный путь. Она – совершенно логичное последствие того, что человек – хозяин планеты, и, в ответе за то, что на ней происходит. Когда то, на заре человечества, человек ассоциировал себя с собственным трайбом. Не так давно, в период зарождения капиталистической формации, появилась любовь к национальной родине. Патриотизм – эмпатическое проявление по отношению к группе людей, охватить которых любовью и состраданием непосредственно не получается, по той простой причине, что их слишком много. Однако, человеческая культура дихотомна, и, обратной стороной патриотизма часто бывает шовинизм и ксенофобия – уродливая сторона национальной эмпатии.

Любовь и ненависть – две древние дочери культуры. Сестры по рождению. Вы когда нибудь задумывались, например, что большинство маньяков, серийных убийц и извращенцев воспитывались в сообществах и семьях, где агрессивно навязывалась религиозная любовь к ближнему и всевышнему? Либо существовали строгие семейные устои и доминировал один из родителей? Любовь навязанная и насильственная рождает в душе демонов.

Сегодня идет совершенно справедливая решающая битва с расизмом. Расизм – еще один продукт империализма, идея, обслуживающая «белую» эмпатию и право одной из «рас» на мировое господство, и должен уйти вместе с ним.

Даже всемирный карантин, в котором мы находимся сегодня – проявление не только личного страха, но и всечеловеческой эмпатии.

Человек, еще каких то несколько тысяч лет назад, способный делиться любовью и состраданием только с людьми из собственного маленького рода, состоявшего в основном из кровных родственников, сегодня распространяет ее на дельфинов и котов, деревья и птиц. Растет число вегетарианцев и веганов. Это признак того, что человек все больше и больше осознает себя ответственным за Землю, ее хозяином. Эмпатия ко всему живому – это суперинстинкт выживания. Туманное осознание того, что Землю надо беречь и защищать, в первую очередь от себе подобных.

При чем здесь жестокие компьютерные игры? А притом, что при всем вышесказанном, человек был и остается животным, со встроенным в него инстинктом убивать или бежать. И, если  выдавливать его культурой эмпатии слишком агрессивно, можно получить психозы и сдвиги по фазе.

Мы, как вид, действительно становимся добрее и милосерднее. Но, животное сидящее в нас, должно находить выход. Детские драки, спортивные соревнования, американские горки, азартные игры. Даже шахматы с их соревновательностью – сублимация охоты и убийства в бою.

И, компьютерные игры – всего лишь еще один инструмент выпуска этого типа энергии. Да, всегда есть риск того, что ребенок насмотревшись и наигравшись в снайпера в виртуале, решить поиграть в него и в жизни. Но, это, только при условии, что в настоящем мире, он не получает ориентировки в отношении того, что хорошо, а что плохо. Иными словами, правильного воспитания.

И, да, будут сбои. До тех пор, пока Человек не сбросит с себя физиологическую оболочку, свое тело, с его эволюционным наследием из смеси инстинктов и генетических настроек, и не перейдет к прямой переделке себя, через киборгизацию и генетическую инженерию, животное в нас будет рваться наружу. Иногда успешно.

А мы продолжим его «дрессировать» эмпатией и, изредка, давать ему порулить на футбольном стадионе или в «морталкомбате».

 

О происхождении названия Шуша

unnamed

Шуша – крепость, основанная в 1752 году Панах Али ханом Карабахским, для укрепления своей власти в регионе. Место для нее было выбрано таким образом, чтобы контролировать как горную часть Карабаха, так и низменную. Служила опорной точкой для военных целей и обеспечения безопасного перегона скота с летних пастбищ на зимние. Некоторое время крепость называлась Панахабад, в честь своего основателя, но со временем к ней, в каком то смысле вернулось историческое название, Шуша, по названию поселения, рядом с которым она была построена.

Есть ряд теорий о происхождении названия Шуша. При этом, ни одна из них, не представляется ни однозначной, ни заслуживающей серьезного рассмотрения. Народная этимология, согласно которой, Шуша происходит от тюркского слова, означающего, «стекло», и символизирует чистоту воздуха этого региона, конечно, симпатична. Но, при этом, ничто не указывает на ее достоверность.

Поэтому, предложу свою.

Как и во многих других случаях, топоним Шуша – отражение того древнего периода, когда наша страна была частью большого миграционного процесса, охватившего практически всю Европу, Азию и Северную Африку. Процесс этот, с различной скоростью и размахом продолжавщийся многие века, охватил весь бронзовый век и практически полностью изменил демографию и культуру на территории от Кореи до Ирландии. Названия рек, гор и поселений, зачастую – следы тех далеких времен.

Шуша, вероятно, одно из них.

Сузы – исторический город в Эламе, стране, существовавшей 5 тысяч лет назад, на территории, сегодня входящей в состав Ирана под названием Хузестан.

Сузы это греческая транскрипция, настоящим же звучанием названия города является Шуша. Эламиты – первоначальные жители Суз–Шуши, народ загадочный, и про происхождение их известно мало. Официальная наука считает их язык изолятом, относящимся к агглютинативным языкам. К ним же относятся, такие как шумерский и дравидический из исчезнувших. Из существующих – это все алтайские языки, а также часть кавказских.

Попадание «эламитского» топонима на нашу территорию (либо попадание местного топонима в Элам) совершенно не противоречит миграционной и культурной карте влияний той эпохи. Ведь, на нашей территории есть десятки, если не сотни топонимов с ярко выраженной ближневосточной этимологией. А эламиты, судя по всему, сами были пришельцами на юго-западе современного Ирана.

Происхождение эламского названия Шуша часто связывают со словом «сусен», в целом ряде языков означающем цветок лилии. В некоторых текстах, сусен – это и роза, иногда и другие цветы. Еврейское имя Шошана и европейская Сюзан тоже происходят от него. И, в этом смысле, то что, и, азербайджанская Шуша, во многом ассоциируется с цветком, с харыбюльбюль, интересное совпадение. Возможно, случайность. А, может, указатель на какой то древний архетип, миф.

Однако, я бы не сводил этимологию города просто к названию цветка. Хотя оно, с некоторой вероятностью и является ключом к ответу. Сузы-Шуша – по аккадским источникам, город посвященной Инанне, богине матери. И, смею предположить, что в самом названии города, спрятано одно из ее имен, ныне забытое, и принявшее форму названия цветка и женского имени. Ведь лилия – цветок с ярко выраженным ночным, водным и женским символизмом. Главным богом эламского пантеона является Иншушинак (владыка Суз), бог царства мертвых у эламитов. Патриархализация пантеона, когда богиня, мать-земля и источник жизни и смерти, со временем подчиняется богу-патриарху, часто своему сыну и супругу, и, уходит в его тень – универсальный сюжет древних религий.

Еще одним указанием на вышесказанное является то, что искомый нами топоним часто встречается в качестве названия рек. Ето и Шушь в Сибири (приток Енисея), в честь которого названо знаменитое село Шушенское, и река Шуш в Дании, Сушь в Белорусии, Суса в Португалии, Шоша в Московской области. Реки – один из самых устойчивых носителей древних топонимов. Вода – символ живительной силы великой матери, и, в большинстве случаев, реки посвящались ей, под разными именами.

Название Шуша, с вероятностью, имеет происхождение в пластах истории, когда топонимы имели культовое значение, посвящались богам и богиням. Именно сакральность обеспечивала этим топонимам такую устойчивость во времени. Ведь многие из них дошли до нас через тысячи лет. Сменились цивилизации и религии, а название древних божеств продолжили жить в виде названий рек, гор и городов.

И пусть вас не смущает такой географический разброс названия. Смею предположить, что он еще шире. И город Суса в Тунисе и Сус в Италии – возможные отпечатки того же топонимического следа. Древние связи и миграции были намного шире и прочнее, а топонимы живут дольше, чем нас учит классическая история.

Как он попал на нашу территорию? Также как и названия Баку, Губа, Габала, Киш, Халхал, Тертер, Казах, Гянджа и еще десятки топонимов имеющих своих двойников на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и Сибири, Восточной и Западной Европе, Индии и Северной Африке. В ходе мирных и воинственных миграций, культурного и торгового обмена, продолжающихся на нашей территории все историю цивилизации.

Пандемия страха

564x609_0xac120003_16228879501586347822Наверное, все таки, все началось с того, что один из чиновников ВОЗ произнес слово Пандемия. Где то в январе. Произнес, а потом сам испугался, потому что ВОЗ потом долго и запутанно обьяснял, что пандемия как бы есть, но ее вроде бы и нет.

Но было поздно. Слово это, которое мы много раз слышали в школе, читали в газетах, о котором снято много голливудских фильмов про зомби апокалипсис, многократно усиленное социальными сетями и прессой, родило Страх.

Страх – часть инстинкта выживания, и, в нем нет ничего необычного. В большинстве случаев, страх даже полезен. Является частью набора встроенных эволюционных предохранителей, как говорят продавцы машин – входит в базовый пакет модели.

Но спецификой этого случая является то, что впервые в истории, случился страх общечеловеческий. Интернет оказался намного более эффективным распространителем эпидемии страха, чем вирус, болезни.

Это – совершенно уникальный момент в истории. Впервые, человечество как таковое, через всемирную информационную сеть, разделило эмоцию. Как единое целое. И, неудивительно, что ею стал именно страх. Первая эмоция рождающегося существа по определению должна быть простой и сильной.

И, не обязательно, рациональной. Младенец, увидивший летающую над ним муху может испугаться и заплакать. Ведь, в его восприятии, муха и медведь – носители приблизительно одного уровня потенциальной опасности.

Но, в этом есть смысл. Страх младенца – страх неинформированный. Ему еще предстоит накопить знания и научиться распознавать настоящие угрозы. А пока полезно боятся всего подряд. В этом простая эволюционная логика.

Вне зависимости от интеллектуального уровня некоторых, человечество в своей новой форме – информационной амебе интернета, не умнее среднего уровня совокупности своих частей. А значит, еще долго будет движимо основными инстинктами.

И, неудивительно, что правительства и политики по всему миру в момент начала пандемии оказались в ситуации отсутствия выбора. Новая форма общественного мнения, мнение интернета, тоталитарная по своей природе сила, пинками погнала мир в карантин.

Особенностью страха является его скоротечность. Адреналин уходит, сердце бьется медленнее, пелена сходит с глаз и перестает стучать в голове.

Теперь Младенец-человечество перестало боятся и хочет идти гулять. Пандемии не было и нет, все это заговор, мировое правительство и рептилоиды. Маски прочь, вакцина зло. И, снова, правительства и политики попали под жесткий пресс. Точнее, небольшой процент «разумных» политиков и правительств. Потому что, судя по всему, большинство классических политиков уже перестроилось и с большим удовольствием обслуживают новую реальность, а пандемическая статистика все больше и больше становится инструментом международной и местной политики, аргументом во время предвыборной кампании и в теледебатах.

Тихий голос разума о том, что эпидемия все таки была и есть, и имеет смысл продолжить с ней бороться, пусть и более мягкими способами, тем более в условиях, когда уже потрачено столько сил и средств, неминуемо тонет в потоке фоток и видео пользователей вырвавшихся на улицу из карантина.

Волна Страха спала, и, врядли что-то ее вернет в ближайшее время. Так работает психика человека, и, судя по всему, интернет-человечества.

Страх ушел, и ему на смену, как и много раз в истории пришла (точнее приходит) Вера. Человечество, сталкиваясь с новым и неизвестным, почти всегда впадает в религиозность. Это – еще одна особенность человеческой психики. Ведь, человек, как таковой – продукт веры. Личность каждого из нас построена на слепой вере в то, что мы существуем и являемся единым психическим целым. Не будь этой веры, человек скатился бы на уровень насекомого.

Мир разделился на два религиозных лагеря. Защитников уходящего мира, антипрививочников, конспирологов и античипистов. И, адептов социального дистанцирования, кланящихся друг другу при встрече на священном расстоянии в полтора метра.

Экономический кризис, который стал продуктом пандемии – цена за обучение. Нет никаких сомнений, что кризис этот, при всей его масштабности, обладает гигантской созидательной силой. Он – прощание с индустриальной эпохой, которая никак не отпускала нас последние 40 лет, и, начало, новой эры.

Спровоцированный эпидемией страха, идеальный шторм кризиса сорвал корабль мировой экономики с якорной стоянки, на которой она стояла около века и унес в открытое море информационной эпохи. Куда именно мы плывем, пожалуй, не скажет никто, но, то что новая ситуация таит в себя бесчисленные возможности, уже очевидно.

Это новая модель образования, бизнеса, социализации. Новая медицина, и, возможно, новая модель потребления. Отбросьте сентиментальность, будущее неотвратимо, и, его надо благодарно принимать, как говорил классик.

 

О происхождении названия города Астара

Image result for иштар"Город в Азербайджане и его брат-близнец по ту сторону иранской государственной границы, Астара, упоминается еще у Птолемея и Страбона.

Город это древний, существовавший еще в античные времена, вероятно и раньше, и попытка разобраться с происхождением его названия, стала бы еще одним шагом на пути к распутыванию клубка противоречий, из которых состоит наша классическая историческая наука.

На берегу Каспия, кроме азербайджанской (и южноазербайджанской) Астары, есть еще два города с фонетически схожими названиями – Астрахань и Атырау. При ближайшем рассмотрении, все три города, имеют достаточно очевидные общие характеристики. Все три – прибрежные, и все три находятся в заболоченной местности в устьях рек. При том, что по казахски, Атырау – камышовое болото, заводь, а, по азербайджански, астар – подкладка, низкое место, загадка происхождения названия городов кажется решенной, и все альтернативные этимологии начинают выглядеть неубедительно (как, например, персидское «отдых» по Жило и Косареву).

Но. Давайте попробуем копнуть глубже, и, для начала, расширим географию поиска. Есть еще несколько топонимов, имеющих созвучие с нашей Астарой, и, обладающих схожими географическими характеристиками. Истра – приток Москвы реки, и городок на ней. Истр – городок на Лазурном берегу во Франции, находящийся между морским побережьем и озером-лагуной Этан де Бер. Истр – древнее название низовьев Дуная.

То есть, мы, возможно, натолкнулись на еще одно древнее и «универсальное» название. След древних миграций и культурной экспансии.

Эстуарий на латыни – устье реки. По официальной этимологии, происходит от латинского «эстус» – прилив.

Связь между этим латинизмом и названием нашего города, в свете вышесказанного, очевидна. Астара – эстуарий, фонетически, по правилам этимологизации – совершенно легитимная пара.

Так, как могло получится, что города в Азербайджане, России и Казахстане, названы схожим названием, имеющим местную этимологию, но, при этом, еще и латинскую? При этом, мы имеем достаточно свидетельств того, что названия эти старые, и, не являются поздними заимствованиями.

Ведь, мы привыкли, что заимствования происходят только по линии «из латыни в наши языки». При этом сама латынь – продукт развития местных латинских языков, и, греческого влияния. Так нас учили.

А тут, получается, что с такой же вероятностью, латинское «эстуарий» – производное от какого то слова, вероятно, родившегося на берегах Каспия, и, распространившегося на Запад как результат многочисленных древних завоеваний и миграций.

Есть одно потенциальное обьяснение этого интересного парадокса, и, находится оно на территории древнего Междуречья.

Иштар, богиня плодородия и войны – возможный ключ к загадке. В сегодняшней классической истории, Иштар – воительница, в рогатой короне, верхом на льве, иногда с крыльями. Символами ее является восьмиконечная звезда и Венера.

Но, это – более поздняя интерпретация, результат эволюции образа. Более древняя Иштар – обладательница водной символики. Часто, с сосудом в руках. Или, на изображениях происходят возлияния ей со стороны поклоняющихся.

Водная природа Иштар угадывается и в хтонической истории ее похода в нижний мир и ее активная роль в оргиастических культах, священной проституции и других сакральных действах, символизирующих плодородие и перерождение (сравните культ Нила в Египте).

На этом фоне, ее рогатая корона, и это только догадка, может быть артефактом древнего образа, в котором Иштар – богиня рек (или устьев рек), а рога – символ разливающейся реки. Иногда Иштар изображается с анхом – крестом с кругом наверху. Символ этот, сегодня больше известен как древнеегипетский, или коптский крест, и, означает вечную жизнь, мудрость, и, еще, ряд понятий, и, вызывает постоянные споры между египтологами. Выскажу предположение, что истоки этого понятия надо искать в речном символизме.

Звездная ипостась Иштар, тот факт, что ее же имя, вероятно, спряталось в современном термине Астрономия (от греческого Астра – звезда), при этом, не противоречит ее более древней водяной и хтонической природе, а является продуктом развития древнего культа и смены формаций.

Учитывая древние и устойчивые связи между нашей страной и Междуречьем (а, в более широком смысле, цивилизациями Плодородного Полумесяца), а также, влияние, которое последнее оказало на формирование Средиземноморской цивилизации, включая Рим, то, что, именем древней богини названы города и реки на территории от Каспия до Франции, совершенно не удивительно.

Все что нужно, чтобы это увидеть – это сбросить шоры устаревшей и потерявшей какую-либо актуальность классической исторической традиции.

При этом, непосредственная механика распространения топонима, и, природа его связи с богиней – предмет для серьезных и фундаментальных исследований, а не этого текста.

Американский День Благодарения и его значение для мировой истории

indeytsyiОсенью 1621 года, пилигримы Плимута,  первой европейской колонии Новой Англии, прибывшие на легендарном Мейфлауэре, приготовили торжественный ужин, состоящий из фаршированной индейки с ягодным соусом, кукурузы и жаренной тыквы.
На ужин были приглашены местные вожди индейцев из племени скванто, которые принесли в дар Пилигримам мясо пойманных ими диких оленей.

Пилигримы, основавшие колонию Плимут всего лишь год назад, к этому моменту, потеряли половину людей (50 человек)  из-за голода и болезней, и, выжили во многом благодаря индейцам, научившим их выращивать местные сельхоз культуры.

А вышеупомянутый ужин был знаком признательности и скрепил вечный союз двух великих культур, став отправной точкой формирования американской нации.

Так звучит хрестоматийная американская история, изучаемая в школах.

День Благодарения – североамериканский семейный праздник и один из столпов американского самоопределения, родился из этой истории, сотканной из исторических фактов и домыслов. С середины 19-го века, решением президента Абрахама Линкольна, празднуется в последнюю неделю ноября.
Ужин наших пилигримов: индейка, кукурузные початки, тыква, олень – полны символизма. Первая и последний – ритуальные животные, тотем. Священные птица и животное индейцев. Тыква, кукуруза – американские плоды, символы плодородия и урожайности. И даже сама дата празднования – конец осени, отсыл к универсальному празднику урожая, а в более широком смысле, возрождающейся цикличной природы.
Канадский день благодарения до сих пор отмечается в октябре, а американский был ‘отодвинут’ в 19-м веке. Интересна также и связь Дня Благодарения и Хеллоуина. Оба праздника – гибрид туземных и принесенных культов. Оба растут из праздника урожая. С большой вероятностью, они разделились позднее, по политическим причинам, когда в поисках точки отсчёта зарождающейся американской нации, ужин пилигримов и индейцев в Плимуте, был объявлен отдельным и особенным. Происходило это, судя по всему, во времена гражданского противостояния Юга и Севера в середине 19-го века. Нация искала общий знаменатель.
Плимутское поедание индейки в этом смысле – момент когда европейцы-протестанты, бежавшие из голодной и холодной Европы в поисках земли обетованной, приняв индейскую пищу как свою, приготовив ее, в каком то смысле, превращаются в американцев. Проходят что-то вроде обряда инициации через культурную и гастрономическая апроприацию, как сейчас модно говорить.

Вместе с тем, источник и формирование современной американской культуры – один из важнейших процессов новой мировой истории. Определивший мир, как мы его знаем, далеко за пределами Северной Америки.

В каком то смысле, ужин Дня Благодарения символизирует не только рождение американской культуры, но и поворотную точку в истории мира. Момент, когда Запад обеспечил себе беспрецедентное ресурсное и географическое преимущество над Востоком.

Ведь индейцы, наивно приютившие и накормившие ‘белых’ людей, и, поплатившиеся за это потерей родины и будущего, хоть и представляют собой особую и самобытную цивилизацию, в широком смысле – выходцы из Азии. Отражение далёких времён, когда в поисках охотничьих угодий и убегая от конкурирующих и враждебных родов, жители Центральной Азии распространились и заселили невообразимые территории, включая обе Америки и Европу.

Американские индейцы, без сомнений, о своем ‘азиатском’ происхождении не помнили, и, азиатами себя не считали.
В этом, в каком то смысле, и есть разница между Востоком и Западом.
Восток, обладающий гигантскими земельными и человеческими ресурсами, не умеет мобилизоваться. Разбрасывается людьми и землями.

Запад, родившийся в границах европейского полуострова, и всю свою историю находившийся под военным и демографическим давлением восточных и южных соседей, большую часть часть своей истории занятый обороной и выживанием, пользуется тем, что имеет, намного эффективнее.

Освобожденный из оков европейской географии, получив доступ к неограниченным ресурсам Америки, Запад стал непобедим и уже через век стал единственной мировой силой, каковой и остается сегодня. А само цивилизационное понятие ‘Запад’ потеряло значение стороны света и включило в себя такие откровенно географически ‘незападные’ страны, как Австралия и Южная Африка.

Классическая историческая традиция объявляет печатную машину Гутенберга отправной точкой европейской победы в цивилизационной гонке. Не оспаривая значимости печатного слова, открытие Америки и приращение ею Европы – как минимум, не менее значимый фактор.
Европа, всю свою историю донимаемая своей восточной соседкой и матерью, Азией, до этого момента, никогда не имела шансов на окончательную победу. Открытие Америки изменило расклад.

Однако, у вышесказанного есть и другая сторона.

Западная цивилизация – бесспорный технологический и культурный лидер. Создатель абсолютного большинства шедевров человеческой культуры. От картин Моне до фильмов Скорсезе. От шариковой ручки до ядерной бомбы. Он же – оплот гуманизма и родина либеральной идеи о всеобщем равенстве и святости прав человека.

Но, вместе с тем, Запад, очевидно, геноцидален. Последние несколько десятилетий относительного мира и текущая гуманистическая риторика историю не отменяют и, являются, мигом в масштабах истории. Немногочисленные потомки американских индейцев, ужинавших в Плимуте вам это подтвердят. Также как аборигены Австралии и Новой Зеландии, мавры Испании и ещё ряда ‘западных’ сегодня стран.

Возможно, причиной является все та же история и география формирования европейской цивилизации. Не делится с соседом, а забрать все себе – пожалуй, выглядит как здравая мысль в условиях агрессивной внутривидовой конкуренции и ограниченных границ ареала обитания.

Недавние археологические и генетические исследования показывают нам удивительную картину. Около 6 тысяч лет назад, население Европы начало сменятся. Судя по всему, переселенцы из глубин Евразии, волна за волной, вытеснили ‘старых’ европейцев, и, заняли их земли. Компьютерное моделирование показало, что наиболее вероятным механизмом захвата Европы были родовые войны с геноцидальным оттенком (все мужчины побежденного рода убивались). Это продолжалось до тех пор, пока население Европы не сменилось практически полностью. Как результат, современные европейцы в массе своей отношения к своим неолитическим предтечам не имеют, так как их, судя по всему, поубивали.
Как это не странно, в Азии, с ее бесчисленными миграциями населения, империями и войнами, практически везде, живущие сегодня – как минимум в части – потомки автохтонов, древнего населения этих мест.
Если смотреть с этого угла, возможно ли, что колонизация Америки европейцами и геноцид индейцев – продолжение древнего инстинкта расширения на Запад? Драйва, на котором всадники из Северного Причерноморья и Прикаспия, волна за волной дошли до западной окраины евразийского континента? Осели и создали европейскую культуру. Но при этом, генетический код продолжал тянуть на Запад.
Не этим ли можно объяснить другую технологию и историю колонизации Южной Америки? Ведь южане, испанцы и португальцы, хоть и повинны в резне и захвате чужих земель, предпочли культурную и языковую ассимиляцию индейцев, а не их уничтожение и изоляцию. Южная Европа, хоть и является частью Запада, никогда не выходила до конца из ареала влияния восточно-средиземноморской и ближневосточной культуры, самого древнего цивилизационного центра в истории.
Истории о том, что индейцы вымерли от европейских болезней, так как не имели иммунитета, а не от резни и войн, несостоятельны просто в силу того, что земли находившиеся под властью латинян, от Мексики до Чили, до сих пор населены в основном индейцами, в отличие от Севера.

У идеи о том, что геноцид индейцев – продолжение древнего ‘первородного’ европейского геноцида, в рамках которого сформировалось население Европы, конечно, очень, много слабых точек, и в ней слишком много допущений, для какого либо серьезного рассмотрения.
Скорее, она – так, гимнастика для ума.
Вместе с тем, у нее есть интересный исторический и культурный контекст.
Во первых – тот факт, что при всей относительной географической близости, Африка не стала объектом белой экспансии и колонизации такого же масштаба, как Америка. Я не встретил ни одного удобоваримого объяснения этого факта. Что то толкало Европу на освоение Нового Мира, а не на юг.
Вторым является явно присутствующий в европейском коллективном сознании дискурс о ‘восточной угрозе’. Германцы,
русские, османы, монголы, гунны. Кто бы не появлялся на восточных рубежах европейской цивилизации, истории об их зверствах и жестокости неизменно превращаются в притчу во языцех (часто, хоть и не всегда незаслуженно). И это при очевидной и неоспоримой статистике, по которой, европейцы убивали друг друга в  намного больших масштабах, чем это делали азиаты (или кто либо другой).

Возможно ли, что истоком западного драйва и восточной паранойи европейского ума является одно и тоже коллективное подсознательное, отпечаток далёкого прошлого?

Вопрос без ответа. Практическая недоказуемость такого типа идей очевидна.

Но, ведь официальная трактовка истории полна ещё больших нестыковок и нелогичностей.

Зачем нужен ‘армянский геноцид’?

180px-Ravished_ArmeniaПризнание конгрессом США ‘армянского геноцида’ – событие, не имеющее непосредственных юридических последствий, и, ставшее результатом ряда процессов, ни один из которых не имеет отношение к событиям в Анатолии в 1915 году.

Что там происходило в далёкие и смутные годы Первой Мировой Войны – вопрос к архивным изыскателям, а не к политикам образца 2019 года, не имеющим знаний, или, тем более, реального живого интереса к тем временам.
Например, в том же 1915 году, количество погибших на западном фронте, линии военного соприкосновении Антанты и Тройственного союза, было значительно выше, чем в восточных регионах Османской империи.
Немцы крошили в порошок французов и англичан, а те, в свою очередь, отвечали последним и их союзникам тем же, в позиционной и кровавой траншейной войне. Причем гибли люди не только от традиционных способов ведения войны, пуль и штыков, но и от альтернативных. От боевых газов, огнеметов, воздушных бомбардировок металлическими дротиками и тому подобных негуманных способов отнятия жизни, ныне незаконных.
Первая Мировая была несомненным лидером в вопросе применения инновационных и экспериментальных способов уничтожения людей, в основном, западными державами.
Данные грустные исторические факты, подтвержденные, в отличии от ‘АГ’, большим количеством свидетельств и документов, тем не менее, не находят отражения в политических заявлениях и парламентских декларациях сегодняшнего дня.
У Британии не требуют извинений австрийцы, а, те в свою очередь не извиняются перед сербами.
Потому что, это было бы странно и глупо. К тому же, неразумно и нерационально, так как события и обиды далёкого прошлого не должны определять международные отношения сегодня. Если бы это было по другому, ни одна страна в мире, не смогла бы договориться со своими соседями.
И все таки, почему то, западные страны, регулярно, принимают, документы различного статуса и формы, посвященные ‘армянскому геноциду’.
Зачем? Ведь, у таких декларативных документов нет механизма применения. Вокруг них, например, невозможно построить санкционную машину. А если это сделать, это будут самые странные санкции  в истории. Они не станут основанием для правовых прецедентов. Правнуки анатолийских армян не смогут выиграть суды (во всяком случае, серьезные, а не потешные суды) у правнуков анатолийских турок о возмещении морального и материального ущерба, даже если каким то волшебным способом соберут достаточные для иска доказательства ущемления прав в 1915 году.
Теоретическая армянская мечта, построенная на схеме, согласно которой, однажды, Турция развалится, и, у ее земли автоматически появятся новые хозяева, пусть и имеет место в головах представителей ‘армянства’, не может служить серьезным аргументом или планом действий для западных политиков и парламентариев.
Списание ‘геноцидальных’ деклараций на активную и успешную деятельность армянского лобби – необоснованное упрощение ситуации. Как говорится, для танго нужно двое, и, если бы в США, Италии, Германии или Франции не было бы соответствующих условий, такого типа документы бы не принимались.
Также, списывать их на ‘провалы’ турецкого правительства – не до конца обоснованно, даже если частично оправданно. Похожие декларации принимаются уже несколько десятков лет, и, при всех турецких администрациях и режимах.

Настоящей причиной феномена ‘АГ’ мне представляется политический,  цивилизационный и исторический контекст.
Декларации, в первую очередь – заявление о том, что Турция – “чужая”, и, не станет своей. Географическое нахождение Турции и предшествующих ей государственных образований на этой территории – источник вечного конфликта. Ведь и ее предшественник, Византия, была пограничным, восточным государством, гибридом Востока и Запада. И, даже легендарная Троя – аллегория и миф о соперничестве и ревности между Западом и Востоком.
Турция – символ этого вечного конфликта. Застрявшая между частями света, не может выбрать путь, оставшись на вечном цивилизационном шпагате между Европой и Азией.
А декларации ‘АГ’ – отражение сложного клубка отношений. Не суть, но индикатор ситуации. Ультиматум и надпись ‘Не входить’ одновременно.
Возникает вопрос. Как нам, союзникам и культурным родственникам турок, отнестись к этим не очень осмысленным документам?
Обидится? Ответить не менее бессмысленными декларациями про массовую резню индейцев в США, геноциде акациров в Ломбардии и гуннов в Бургундии? Ведь, когда то они там были, а теперь их нет. Из чего можно сделать совершенно логичный вывод о древнем геноциде.

Думаю, нет.

Последняя декларация Конгресса, под определенным углом – признак слабеющего титана. Сильные и эффективные Штаты образца 90-х годов прошлого века, имевшие твердый и осознанный план в отношении мировой системы безопасности, неоднократно отметали попытки армянского лобби провести геноцидальную декларацию, как ненужную помеху. Потому что, большой и важной целью была дальнейшая интеграция Турции в атлантическую, западную систему безопасности и в Евросоюз. Укрепить и усилить западную составляющую турецкой государственности. Привязать ее к Европе тысячами нитей экономического и военного сотрудничества.
Именно это было основой политики Америки в этой части мира. Сильная Турция, дружественная США была региональным противовесом для противников, и, даже способом сдерживать амбиции европейских союзников. В этом контексте, европейские декларации о геноциде, образца 90-х, были реакцией на американские попытки расширить Европу до Малой Азии.
Переход Америки от вышеописанной прагматичной политики к метаниям между поддержкой курдских враждебных Турции группировок, угрозами санкций и странными маневрами американского военного контингента на севере Сирии свидетельства отсутствия стратегической линии поведения и ясного плана.
Это, без сомнений, плохая новость. Международная система безопасности и права строится, в первую очередь, на предсказуемости поведения основных акторов. Декларация, принятая так поспешно и необдуманно, предсказуемости не добавляет.
Несмотря на все минусы, мы можем и должны найти в ситуации новые возможности для себя.
В первую очередь, это, ещё одно напоминание о необходимости региональной интеграции. Турция, Кавказ и Центральная Азия – большой и важный регион. Шелковый Путь, когда то бывший мировой цивилизационной осью, потерял за последние века большую часть своей исторической значимости.
Но, если государства региона, большая часть из которых либо тюркские, либо имеющие значительное тюркское население, найдут способ сотрудничать и развиваться вместе, часть их былой силы неизбежно вернется.
Это и в интересах Турции, основной ‘мишени’ геноцидальной декларации, и, в интересах остальных государств региона.
С сильным регионом придется считаться и договариваться. И, некачественные интриги типа ‘АГ’ и им подобные, не будут иметь значения.
С этой точки зрения, на недавнее решение Конгресса не имеет смысла болезненно реагировать.
Надо просто правильно расставить приоритеты.
Запад, до сих пор – центр развития, источник технологий и ноу-хау. Финансовый и культурный центр. Нам предстоит у него учиться и учиться. Кроме того, даже, в некоторой степени ослабевший Запад, все равно – ведущая политическая и военная сила, неотъемлемая часть расклада в любой части мира.
Но, единственным способом перейти к сбалансированным и честным отношениям с Западом является последовательное и терпеливое построение регионального экономического и, когда-нибудь, политического союза государств Кавказа и Центральной Азии. С вероятным участием Турции, а, возможно, и других больших игроков.
История имеет тенденцию повторяться. И, возможно, отступающие сегодня Запад и Атлантика ещё вернутся на берега Каспия. Но, если вернувшись, встретят интегрированный и развивающийся регион, будут договариваться с его государствами на более справедливых условиях, и, не будут допускать промахов по типу недавней Декларации.
Запад, когда он сам силен, и, сталкивается с силой, традиционно ведет себя разумно и прагматично, и, не станет так легко попадать в ловушки армянского лоббизма.

В случае же, если Запад продолжит отступление из региона, наличие или отсутствие деклараций утверждающих или отрицающих ‘АГ’, могут, в принципе, нас особо не беспокоить.

Для нас же, недавняя декларация – ещё одно приглашение к взрослению. Десакрализация Запада – один из необходимых элементов этого процесса. При этом, это никак не противоречит трансферу знаний, сотрудничеству, торговле, инвестициям и даже дружбе и союзническим отношениям.